ОБЗОР: Пустая доска почета — школьные мемуары (Мартин Фланаган)
Пустая доска почета – это мемуары Мартина Фланагана о его опыте в школе и церкви, замешанном в сексуальном насилии. Это произошло после того, как Фланаган услышал, как многие люди описывают переживания, которые не коррелировали с его собственными. Поэтому он решил вернуть свою собственную историю, а не позволять более простым повествованиям других определять ее.
Однажды я позвонил своему брату Тиму и сказал: «Не кажется ли тебе странным, что многие люди, которые не были в нашей школе, уверены, что знают, что там произошло, и мы с тобой были там, а мы нет?» Он согласился, что это странно. И я, нерешительно, начал писать. Почему? Потому что, в конце концов, именно это и делают писатели.
Книга — это больше, чем воспоминания о школьном опыте, будь то коллеги, хулиганы, учителя и жизнь пансионера. Вместо этого он продолжает прыгать между сценами детства и их последующей загробной жизнью. Будь то личность, взаимоотношения, этика и политика, эта книга исследует то, как наш школьный опыт часто остается с нами на всю жизнь. Например, Фланаган считает, что его опыт боевых действий и культура насилия привили ему «жесткость».
Я считаю, что моя старая школа помогла мне стать журналистом. Это научило меня тому, чего не следует бояться, и дало преимущество моим амбициям.
Хотя в течение года я читал отрывки из работ Фланагана, особенно когда читал ВозрастЯ не знал, чего ожидать от этой книги. Честно говоря, я наткнулся на него по рекомендации Spotify. (Не уверен, что это говорит обо мне?) Меня это тоже привлекло, поскольку его читал сам Фланаган.
Отчасти меня заинтриговало то, как насилие может происходить и при этом оставаться скрытым. Фланаган описывает изоляцию и дисбаланс власти в школе-интернате, включая примеры ухода, оформленного как образование или уход. Многих чувство стыда и греха не давало им покоя. При этом любые претензии в то время либо отмахивались как «дурачество», либо виновных отправляли на психотерапию.
Интересно, что Фланаган помещает все это в более широкую культуру насилия, которая нормализовала жестокость.
Я следил за священниками, как пешеходы на «зебре» следят за автомобилями. В мой критический, третий год, когда мне было 13, не взрослые вселяли ужас в мое сердце, а мальчики.
Любая полная оценка того, что происходило в таких местах, как моя старая школа, должна учитывать то, что мальчики делали с мальчиками.
Эта культура не была единообразной и различалась между «дневными крысами» и постояльцами.
Я хочу прояснить, что мальчишки практически не принимали участия в повествовании, которое я сейчас излагаю. Дневные мальчики, также известные как «дневные крысы», были с другой планеты. Вам могли нравиться поденщики и иметь с ними отношения, но в этом месте был уровень психодрамы, о котором они не могли знать. Они пришли и ушли – ты остался. Они прибыли утром, надеюсь, с большим количеством еды, и ушли днем с пустыми коробками для завтрака. Поиск еды (называемый «шарить») был тяжелым и конкурентным искусством. Эрик ненавидел это. Он сказал, что питание, предоставляемое школой, было «вполне достаточным». Представьте себе, если можете, тушеное мясо с подливкой, похожее на серый шлак, содержащее несколько кубиков хрящей, подаваемое с каплей картофельного пюре. Большинство детей обходились хлебом и вареньем.
Хотя Фланаган обсуждает свои формальные педагогические успехи, такие как знакомство с Повелитель мух и получение старшей премии по английскому языку, поэтому большая часть его дискуссий посвящена тому, чему он научился за пределами классной комнаты в общежитиях, на овалах, занимающихся спортом, и в дороге, путешествуя автостопом.
Помимо обсуждения прошлого, мемуары также служат философским погружением в память и искусство письма. Будь то картирование человеческого опыта:
Я журналист. Моя работа — картографирование грубой, неполной территории человеческого опыта.
Поэты как ударные войска языка:
Поэты — это ударные войска языка: они могут проникнуть за стены разума и освободить мысли и чувства.
Или контраст между историями и предубеждениями:
Я думаю, что истории начинаются там, где заканчиваются ваши предубеждения.
В целом, Мартин Флэнаган Пустая доска почета это увлекательное погружение в другое время.
Вы хотите знать, что происходило в таких местах, как школа, в которой я учился в 1960-х и 70-х годах? Я расскажу тебе то, что знаю. Я говорю ни за кого, кроме себя.
Частично мне это напомнило размышления Дамиана Коуэлла о своем «частном» образовании в 11-й серии сериала. Только то дерьмо, которое ты любишь – Подкаст. Помня о том, как все меняется, он также сознавал, что, хотя школа может носить одно и то же название, это не обязательно означает, что это та же самая школа сегодня. Я также думал о книге Пола Браунинга о том, как реагировать на такую ситуацию в качестве школьного руководителя. Имея это в виду, я вспомнил цитату из конца книги Кейт Гренвилл. Секретная река:
Дети его детей ходили по половицам и никогда не знали, что у них под ногами.
Источник: Секретная река Кейт Гренвилл
ОБЗОР: Пустая доска почета – школьные мемуары (Мартин Фланаган) автор Аарон Дэвис, распространяется по международной лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike 4.0.
